Моя старушка

Я до сих пор горжусь своей первой офицерской должностью, записанной в военном билете офицера запаса - начальник радиолокационной станции П-10. Еще в период моей учебы в училище эта станция считалась ископаемым образцом, и слышать о ней приходилось только из уст преподавателей матчасти в мемуарных воспоминаниях.

Так уж получилось, что эти реликтовые станции в 1967 году еще оставались на удаленных точках заполярья и дальнего востока. Мне как раз и довелось угодить на такую точку. Что самое интересное, за мной были закреплены две станции: П-10 и П-12НП полярного исполнения. В этом соседстве двух станций П-10 невольно вызывала у меня уважение, как к старшему "товарищу". Вместе с тем, она требовала к себе большего внимания по причине дряхлости от длительной эксплуатации в условиях морского климата.

Обе станции эксплуатировал один расчет, переходя с одной на другую при смене графика или выходе из строя. Вся литература П-10 была уже несекретной, и находились на станции, поэтому операторы были грамотными, и первое время мне приходилось учиться у них.

Станция была стационарного исполнения, но мой предшественник перенес ее из пожароопасного ветхого здания в прицеп от агрегата ПРВ-11. В прицепе были установлены: два шкафа с аппаратурой станции, стойка НРЗ-23 системы "Кремний-2", стойка НРЗ-1 системы "Кремний-1". Для отопления имелась буржуйка. О неприхотливости станции можно создавать легенды. Бывало зимой, придет расчет на станцию перед графиком, а все блоки покрыты инеем, т.к. держать на станции постоянно истопника не было возможности. Включают станцию без "высокого" и греют. В блоках только щелчки пробоев раздаются. Но ничего, через час включают "высокое" и станция пашет без претензий.

Возле прицепа станции размещались: штатная антенна на 10 метровой мачте (антенна двухэтажная, но по два волновых канала в каждом), АМУ-10 на колесной платформе, антенны НРЗ-23 и НРЗ-1 на мачте.

Станция работала на АМУ-10, которое собой отдаленно напоминало антенну П-12. Это 4-х колесный низкобортный прицеп, на котором установлена мачта с поворотным устройством, В основании станка мачты установлен огромный редуктор с приводом. Передача вращающего момента от редуктора к поворотному устройству на верхушке мачты осуществлялась через карданный вал. Здесь же на платформе располагался ЭМУ.

Траверсы антенны, на которых крепились подкосы с волновыми каналами, были исполнены из стальных ферм квадратного сечения, сваренных их уголка. Все это вместе с поворотным устройством имело огромный вес и, чтобы заставить крутиться эту махину, требовалось большое усилие. При зимних ветровых нагрузках антенна даже приостанавливалась, преодолевая вектор направления ветра.

Особый интерес у меня вызывал НРЗ-1, и хоть не было в том нужды, я занимался с ним ради интереса. Он был автономным и включался только в особых случаях, когда некоторые самолеты не отвечали в системе "Кремний-2". Это могли быть некоторые АН-2 местных линий, еще не переоборудованные на новую систему. Это могли быть и ЛИ-2, выполнявшие работу по ледовой и рыборазведке. Все остальное время я мог крутить его как хотел, что и делал.

НРЗ-1, как и НРЗ-23 имел три блока: передатчик, приемник и блок питания. Прибора проверки приемного тракта (ПППТ) не было, а настройка УВЧ и гетеродина приемника производилась по "магическому глазу". Помните, в старых радиоприемниках был зеленый глазок для точной настройки на станцию приема. Это лампа 6Е5С, восьмиштырьковая.

В НРЗ-1 в качестве кодов опознавания использовались некоторые буквы телеграфной азбуки Морзе, которые превращались передатчиком в соответствующую последовательность длинных и коротких импульсов. Действующий код устанавливался переключателем. На блоке управления НРЗ-1 имелся свой маленький индикатор с линейной разверткой, на который подавался сигнал с выхода амплитудного детектора приемника. На дальности соответствующей цели, на этом индикаторе при запросе появлялись амплитудные импульсы разной длительности (короткие и длинные, как "точки" и "тире") а вернее комбинация импульсов, соответствующая какой-то букве кода Морзе. При этом кроме ответных сигналов, в начале развертки наблюдались импульсы от местных предметов.

Мои "игры" c НРЗ-1 помогли мне в трудную минуту. Однажды, при проводке RC-135 вблизи границы территориальных вод и сопровождавших его наших перехватчиков, мне доложили о выходе из строя запросчика на П-12НП. Я быстро установил, что "сдохла" лампа 12С3С в УВЧ приемника. Заменил лампу, подключил для настройки ПППТ и обнаружил, что и он неисправен, нет стандартного сигнала. Разбираться не было времени, и вдруг неожиданно пришло решение. Я вспомнил НРЗ-1. С гнезда "вых. детектора" приемника запросчика подал кабелем сигнал на вход индикатора контроля станции. В режиме "ручной привод" повернул антенну запросчика на ближайшую сопку. На развертке появился слабенький местник. Шлицем " УВЧ" выгнал его на максимум, потом гетеродином подстроил еще максимальней. Появились ответы от наших истребителей. Уже после работы по RC-135 стал заниматься ремонтом ПППТ.

Моим изысканиям на П-10 все-таки пришел конец. В одну из зимних метелей с КП батальона включили ее, чтобы подстраховать соседнюю роту, работавшую по графику. Там тоже был сильный ветер и дежурную РЛС выключили во избежание поломки антенной системы. Наша "старушка" выработала все сроки эксплуатации, поэтому ее не жалели. Ночью пропало вращение развертки на индикаторе, на КП дали "выход", и роту выключили. Утром я с сожалением созерцал на груду металла под мачтой АМУ-10. Вся антенна с поворотным устройством рухнула на землю, а обезглавленная мачта с оттяжками сиротливо красовалась на фоне белых сугробов. На штатную антенну переходить не было смысла, т. к. фидерные кабели от времени были ветхими и не давали требуемый КБВ. Станцию списали. А с летним экспедиционным завозом пришла П-12, которая и заменила в строю "старушку". Я до сих пор жалею, что не сфотографировал этот раритет на память. То ли глупым еще был, то ли не знал, что такое "раритет".